Ученые об "антиметафизической" позиции Будды: "агностицизм", "прагматизм", "эмпиризм" Будды.
Вопросы авьяката, не имеющие категорического ответа, и реакция на них Будды.
Буддийская теория дхарм как "метафизика" раннего буддизма ("метафизика процесса").
Теория дхарм и медитация в раннем буддизме.

До сих пор мы говорили о буддийских учениях. Тема же сегодняшней лекции не составляет предмета какой-либо особой буддийской докт­рины. Это не столько проблема буддизма, сколько проблема буддоло- гии - интерпретации буддизма. Она связана с попытками ученых дать общую характеристику раннему буддизму, подвести его под какую- либо известную истории европейской общественной мысли категорию. Вопрос в том, был ли ранний буддизм философией, этическим настав­лением, религиозным практическим учением, или, иными словами, был ли буддизм метафизикой или эмпирическим учением?

Отрицательное отношение Будды к метафизике буддологи выводили из того, что основатель буддизма отвергает метафизические вопросы о конечных основаниях вещей, подчеркивая, что они "не ведут к нир­ване", т.е. практической цели освобождения от перерождений. В буд­дийской традиции эти вопросы объединяются категорией авьяката (пали, санскр. авьякрита) - "неразрешимых", "не имеющих ответа", или "невыразимых" (разные переводы терминаовьякаЯйХ."Число их ко­леблется от"4~ до ТЈ>. В палийских текстах классический список из 10 вопросов предваряется формулой: "Все эти мнения (диттхи) не бы­ли объяснены и ... были отставлены и отвергнуты Бхагаваном": 1) ве­чен ли мир? 2) невечен ли мир? 3) конечен ли мир? 4) бесконечен ли мир? 5) тождественна ли душа телу? 6) отличается ли душа от тела? 7) существует ли Татхагата после смерти? 8) не существует ли
Татхагата после смерти? 9) существует и не существует Татхагата после смерти? 10) не существует и не несуществует Татхагата после смерти? Реакция Будды на эти вопросы, особенно его загадочное молчание, бросали вызов не только последователям, но и исследо­вателям буддизма, которые, каждый на свой лад, стремились сделать его весомым аргументом в пользу своей интерпретации. В истории буддизма сторонники разных направлений этого учения стремились придать молчанию Будды характер одобрения позиции своих школ.

Что же касается ученых-буддологов, то для них спор о характере молчания Будды был выражением их собственного отношения к острым проблемам европейской философии, прежде всего к спору философов конца XIX - начала XX вв. о роли метафизики. Известно, что в то вре­мя метафизика подвергалась критике со стороны позитивистов разных толков. В духе общих антиметафизических настроений, как мне пред­ставляется, выдержаны и аргументы сторонников антиметафизической позиции Будды. Среди них мы встречаем корифеев англо-германской школы (Рис-Дэвидсов, Г.Ольденберга), многих ученых франко-бель­гийской школы (Л.де ла Балле Пуссена, Ж. Пшылуски и др.), а также английского ученого А.Кита, немецкого буддолога М.Валлезера и др.

Однако в обоснование этой позиции названные ученые выдвигали разные мотивы. Одни, к ним относятся де ла Балле Пуссен, А.Кит и Т.Рис-Дэвидс, полагали, что Будда просто не интересовался этими вопросами, не знал и не желал знать ответов на них. Иными словами, видели в Будде своего рода "наивного агностика". Т.Рис-Дэвидс ссы­лается на известную притчу Будды о слепцах, которые пытались опре­делить общий вид слона, ощупывая разные части тела животного. Пат­риарх британских буддологов предполагает, что Будда считал вопросы о природе мироздания такими же недоступными людям, как и вопрос о виде слона - слепцам, и что любые попытки обсуждать эти вопросы сведутся к пустым спекуляциям, поскольку будут основаны на недоста­точных данных. Последнее, по его мнению, сближает позицию Будды с эмпириризмом английского философа Дэвида Юма. Отметим, что па­раллель между буддизмом и английским эмпиризмом тоже чрезвычайно характерная черта буддологии конца IХ-начала XX вв.

Другие ученые делали главный акцент на "прагматизме" Будды, от­мечая, что тот, конечно же, "знал" ответы на вопросы авьяката, но не хотел отвлекать своих последователей от практической задачи осво­бождения. Эта точка зрения обычно иллюстрируется двумя знаме­нитыми буддийскими притчами. В первой из них Будда будто бы упо­добляет метафизика глупцу, который, будучи раненым стрелой, вместо того, чтобы позволить вытащить её, хочет узнать, какая стрела по­пала в него, когда это случилось, и кем она была запущена. В другой истории рассказывается, как в лесу Симпасы Будда, взяв в руки горсть листьев, сказал, что то, чему он учил, подобно этой горсти листьев, зажатых в его кулаке, но то, что он знает и чему не учил, подобно всем листьям в этом лесу.