Первым духовным достижением, свидетел ствующим о том, что адепт действительно встал на буддийский путь, является сота- панна"обретение слуха". А.Парибок предполагает, что этим обоз­началось глубокое понимание истинности буддийской доктрины, кото­рое побуждает избрать буддийскую стезю: "...в какой-то момент, часто во время или после проповеди, человека вдруг (или не вдруг) "про­нимало", у него словно прорезывался слух (сото). До него доходило, что говорят лично ему и говорят правду, а не занимаются общими рас­суждениями" (2, с. 158). Остановившись на этом достижении, человек обеспечивает себе только семикратное перерождение, после которого автоматически уходит в нирвану.

Второй "плод" духовного прогресса - "возвращение единожды", т.е. еще одно перерождение. Третий — "безвозвратность", т.е. невоз­вращение в камадхату, или в чувственный мир, но возможность воз­рождения в других мирах, что тоже является продолжением сансары. Наконец, четвертый — уровень архата, означающий окончательный уход - нирвану. Названные ступени духовного прогресса отличаются между собой по степени устранения: а) аффектов, б) ложных воззрений, в) желания перерождения, а также по развитию в себе: а) само­контроля, б) концентрации и в) новых духовных органов познания. При доведении до конца усилий, берущих начало на предыдущих уровнях, архатство культивирует еще и целостное "знание-вйдение" (ньяна дассана) мира и себя в терминах буддийской теории. Если второй и третий уровни имеют много общего с методами других шраманских и брахманских общин, то четвертый составляет собственно буддийское нововведение. Здесь к йоге добавляется некий гностический компо­нент — высшее знание и реализация буддийской доктрины.
Однако вернемся к буддийской этике, которая, если суммировать сказанное ранее, коррелирует с наставлениями первого и второго уровня. "Саманнапхала-сутта" ("Сутра о плодах подвижничества") дает нормативный перечень добродетелей, являющихся религиозными заслу­гами для членов сангхи. Они делятся на три основные группы: "те­лесные" (кайика), "речевые" (вачасика) и "ментальные" (манасика).

1. Оказание почестей и знаков уважения братьям-бхиккху.
2. Упраж­нение в добродетелях из списка шила: сострадание и доброта ко всем живым существам, честность, целомудрие, правдивость, миролюбие, вежливость, доброжелательность речи, воздержание от излишеств (12 видов), недопустимость надувательства, насилия, непричинение вреда семенам, растениям и кустарникам, ненакопительство сокровищ (7 видов), неношение богатых одежд (20 видов), неиспользование украшений (27 видов), непосещение зрелищ (26 видов), неучастие в играх (18 видов), в пустых разговорах (27 видов), неиспользование софистики и грубых выражений в разговоре о возвышенных предметах, недопустимость трюков и магии под прикрытием религиозных целей, недопустимость зарабатывания на жизнь низкими искусствами: прори­цаниями, советами относительно выбора лучших вещей, пророчествами о войне и её результатах, астрологией, предсказанием голода и чумы, сватовством, заклинаниями, идолопоклонничеством, различными видами знахарства.

3. Уверенность в себе, отсутствие страха, вытекающее из сознания правильности своих действий.

4. Привычка оберегать "двери своих чувств", или самоконтроль.

5. Постоянное самообладание (сати).
6. Умение довольствоваться малым, простой жизнью.
7. Освобождение от пяти основных аффектов: лживости, гневливости, лени, суетности, нерешительности.
8. Всеохватывающая радость и умиротворенность.
9. Практика четырех дхьян или уровней концентрации.
10. Знание- видение (ньяна-дассана).
11. Способность проектировать ментальные образы.
12. Шесть форм сверхзнания: небесный слух (восприятие небес­ных звуков), телепатия, сверхобычные силы (риддхи), божественный глаз, ретрокогниция, или знание предшествующих рождений, знание об уничтожении аффектов.
13. Реализация четырех арийских истин, разру­шение аффектов, достижение архатства.
Как и в предыдущих случаях, все пункты перечня, за исключением последнего, могли бы войти в "моральный кодекс индийского аскета", если бы таковой существовал. Перед нами описание идеального отшельника времен Будды, правда буддизм привнес в него свои акценты. Так, хотя принципы сострадания и любви ко всем существам провозглашаются и другими аскетическими общинами, именно буддизм выдвинул их в центр своей этики. Обращает на себя внимание, что раннебуддийская добродетель в целом больше ориентирована на не­причинение зла, чем на активное делание добра. Однако подчеркивая эту сторону буддийской этики, следует понимать, что она вытекает из предпочтения, которое буддисты оказывали нравственному мотиву в сравнении с нравственным действием.