При всей универсальности буддийской Дхармы, её открытости для всех существ - без различия пола, возраста, социального положения и духовной "продвинутости", - в каждом конкретном случае обращения в буддизм Дхарма излагается в форме, доступной данному индивиду, с учетом его происхождения, привычек и уровня психического развития.

Одна из причин привлекательности буддийского послания состояла в том, что Будда не требовал от человека коренной ломки его прежних привычек и стиля поведения, если не чувствовал в нем самом готовности к этому. Джайну, который пожелал стать его последова­телем, он рекомендует продолжить пожертвования джайнской общине. В других случаях призывает выполнять заветы предков и соблюдать обряды, принятые в той или иной местности. Усилия Будды направлены не на внешний рисунок поведения, а на изменение его мотивов. Именно собственное уразумение истины, а не стороннее воздействие, должно диктовать буддисту уложения его образа жизни.
Когда Будда уподоблял различия между людьми различию лотосов в пруду, то он имел в виду не только многообразие типов личности, но и способность человека, подобно лотосу подниматься над той "средой", которой он взращен. Иными словами, сохранять потенцию к "осво­бождению". В махаяне эта потенция называется "природой Будды" и приписывается каждому живому существу.
Если бы основатель буддизма считал человеческую личность продуктом "среды" и ставил потенцию к "освобождению" в зависимость от варны, как в брахманизме, или же предопределял её судьбой, как в адживике, то проповедь Дхармы, что вполне естественно, была бы или сугубо элитарной, или же просто считалась бесполезной. Однако Будда проповедовал Дхарму для всех, пытаясь в каждом своем слушателе найти ту струну, затрагивая которую , можно постепенно настроить все его сознание на высший," спасительный" лад. Забота о душе­спасительной пользе проповедей побуждала его говорить разным людям то, что каждому из них было наиболее понятным и близким по их прошлому опыту. Именно в этом смысле Будду можно назвать прагматиком.
Например, аскетам, оценивающим друг друга прежде всего по раз­витию сиддхи - экстрасенсорных способностей - он демонстрирует своё превосходство в этой области. Однако пользуется любым случаем, чтобы убедить их, что достижение архатства, включающее методы интеллектуального и морального самосовершенствования, дело гораздо более трудное, чем йогические упражнения, производящие такое неотразимое впечатление на невежд. С точки зрения Будды, само­истязание, наносящее ущерб здоровью, - лишь препятствие к ар- хатству.

С людьми, доверявшими больше рациональным доводам, Будда ведет диалоги, в которых, подобно Сократу, умело подводит их к открытию истины так, что им кажется, будто они дошли до этого сами. Характерно обращение в буддизм двух паривраджаков - после­дователей агностика Санджаи Шарипутры и Маугдальяны. Однажды Шарипутра встретил буддийского монаха Ашваджиту и, восхищенный состоянием его внутренней умиротворенности, задал ему вопросы о доктрине, которую тот исповедует, и о его учителе (эти вопросы предполагались нормами брахманско-шраманского этикета). Ашвад­житу сформулировал квинтэссенцию учения Будды в следующих вы­ражениях: "Татхагата [объясняет] причины, он говорит о прекращении причин". Этого оказалось достаточно, чтобы у Шарипутры появилось "прозрение Дхармы". Здесь мы имеем дело с чисто философской формулировкой сущности буддизма. Она предназначалась профессио­нальному "диалектику", который впоследствии стал одним из бли­жайших учеников Будды.

Большую группу его приверженцев составлял тип людей с ути­литарно ориентированным обыденным сознанием. Апеллируя к ним, Будда, как правило, рассуждает в категориях, понятных этим людям, прежде всего понятиях "вредности" и "полезности". Например, домо­хозяевам Паталиграмы он рассказывает о пяти видах "неудобств" и "преимуществ", проистекающих соответственно из недолжного и должного поведения. Смысл рассказа сводится к тому, что аморальное поведение просто невыгодно - оно приводит к нищете, плохой репу­тации, к ощущению своей неполноценности в любом обществе, к тяже­лой смерти и, наконец, к перерождению в новом несчастливом состоянии. Благое же поведение, напротив, дает ежедневное прира­щение собственности, хорошую репутацию, уверенность в себе, легкую смерть и перерождение в счастливом и благополучном состоя­нии. Чего оно не дает — это достижение нирваны, выхода из кругово­рота перерождений. Впрочем, эта цель, с точки зрения раннего буд­дизма, реализуема только в сангхе.