Вновь возникший интерес к теме научного поиска связан с дискуссией между К. Поппером и Т. Куном о возможности логики открытия и степени психологических и исторических обоснований нового научного знания. Сама проблема имеет давние корни и в целом, как полагали, была удовлетворительно объяснена и принималась ученым сообществом с небольшими оговорками. Считалось, что научное исследование начинается с существующей научной проблемы, порожденной неудовлетворительным соотношением теории и вновь открытыми фактами, что порождает необходимость приведения их в соответствие, как правило, традиционными, логико-дедуктивными методами. Если на этом пути встречались трудности, то исследование переходило на новый уровень «психологии творчества», т. е. поиска нетрадиционных средств и методов как источника новых эвристических догадок и идей («психология исследования»). На этом этапе осуществляется селективная деятельность по выбору исследуемой темы, выдвигаемых положений, используемых оснований и аргументов, этических и мировоззренческих предпосылок. Завершающий этап перехода от гипотезы к теории опять требует логических процедур (в условиях экспериментальной деятельности по подтверждению фактов) приводящих ученое сообщество в справедливости идеи и формирование представления о «последнем доводе» который и переводит гипотезу в теорию. «Последний довод» или «последний аргумент» - это окончательный и решительный аргумент в цепи доказательств, превращающий доказанную гипотезу в признанную научным сообществом теорию.
Естествоиспытатель сам старается сформулировать аргументы в пользу своей новой теории и четко обозначить главную проблему и «последний довод». Так, например, Коперник утверждал, что он разрешил проблему продолжительности календарного года. Ньютон - что он примирил земную и небесную механику.
Эйнштейн - что сделал электродинамику совместимой с преобразованной наукой о движении.
Как происходит возникновение нового знания в науке, каким образом генерируются в ней новые идеи, гипотезы и теории? - все эти вопросы многие философы науки относили к компетенции психологии познания или научного творчества. Но психология познания ограничивала свои задачи исследованием субъективных, психических процессов, связанных с научным творчеством отдельных ученых.
Популярность, идеи «последнего довода» заключается в ее кажущейся самоочевидности, когда ученый жаждет найти последнюю и окончательную точку в цепи аргументов. Однако представляется, что этот «довод» не является окончательным и решающим аргументом, как казалось всегда, а очень большой проблемой, окончательное решение которой еще впереди. Дело даже не в том, как гипотеза превращается в теорию, а в том каким образом научное сообщество признает доказанную гипотезу и даст ей титул самоочевидной достоверности.
Напомним основные моменты этого пути. В средневековой науке «последний аргумент» выступал как фрагмент авторитетного текста.
Популярной идеей научной революции ХXI-ХVII вв. является мысль о возможности создания своеобразной «машины», (работающей на математических или логических принципах) с помощью которой можно было бы получать новые научные открытия. Именно в этот период и возникает мысль о возможности создания логики научного исследования, в которой окончательный результат есть продукт точного логического вывода.
Френсис Бекон критикуя авторитетный характер современной ему науки, утверждает авторитет природы и господство эксперимента. Тем самым «решающий эксперимент» и становится «окончательным доводом» в экспериментальных науках.