1. Странность относится к числу философских переживаний и метафизических качеств предметно-событийной реальности. Социальной жизни присуще смысло- и знакообразование, в ней «все есть текст». Текстуальность качеств и переживаний взаимодополнительна, одно реализует себя через синтез (непосредственный или отсроченный) с другим. Выполняя репрезентативную функцию, текст одновременно участвует в конструировании социожизни. Последняя возможна, если в ее конструкцию заложена философско-метафизическая текстуальность. Философские смыслотексты вездесущи. Моя гипотеза: модальность странности сигнализирует о наличии философских смыслов в текстах повседневности, искусства, религии, мифологии ит. д., а мета-философских смыслов - в событиях профессиональной истории философии. 2. Поток текстуальности социожизни прерывается событиями. Среди признаков «события в тексте». Подорога выделяет новизну, случайность, непредсказуемость. Я добавляю еще «странность» как метафизическую модальность. Когда случается событие в тексте, то появляется дополнительный уровень саморефлексии и конструируется «сцена текста». Деррида вводит (опираясь на Фрейда) понятие «сцены текста» как такого места, в котором подавленные смыслы отчаянно сигнализируют о себе. При этом снимается привычная «естественная установка», о чем свидетельствует появление в тексте модальности странности, выходят «из забвения» (ср. Хайдеггера) ранее подавленные глубинные истинные смыслы или их следы - симптомы. 3. Оказываясь внутри «события текста», субъект становится странным для самого себя, «субъект становится себе иным, т. е. событием - для - себя» (Подорога). Например, случайно взглянув на фотографию своего детства, взрослый переживает метафизическую странность своего существования во времени и пространстве через восприятие на фото «странно-знакомого лица». Встреча внутри «события текста» двух субъектов усложняет конструкцию «сцены текста»: «Мы странно встретились и странно разошлись». В одном жизненном контексте эта странность романтична, в другом - рождает подозрительность или агрессивность. В любом варианте странность отсылает интенционально к некоей трансцендентности, она иррациональна, апофатична. Непонятность стимулирует деятельность воображения, домысливания.