Состояние осознанности, свойственное констатирующему вниманию, отнюдь не ограничено определенными периодами сидения в медитации утром и вечером. Полагать, что отведенное для медитации время есть единственная возможность войти в это состояние, а во все остальное время суток оно недоступно, значило бы раздробить свою жизнь и в самом начале подсечь накопление проницающей способности ума. Полное-бодрствова- ние-мысли и констатирующее внимание осуществимы и уместны в любой момент, чем бы мы ни занимались: сидели, стояли, бежали, ложились, беседовали, принимали пищу. Надо буквально культивировать в себе состояние констатирующего внимания, которое скрупулезно регистрирует все объекты при любом состоянии ума и в любой внешней ситуации. Каждый момент следует проживать во всей его полноте, даря ему всего себя без остатка. Здесь уместно привести рассказ о человеке, убегавшем от тигра. Вот он подбегает к пропасти и, хватаясь за виноградную лозу, повисает в воздухе как раз под ее выступом. Сверху он слышит страшное сопенье и видит сабельные когти изогнутой лапищи, как вдруг замечает внизу, у основания обрыва другого тигра. Вытягивая шею, тот рычит и щелкает обнаженными клыками в предвкушении готовой свалиться добычи. Несчастный висит между двумя смертями, а тут новая напасть: две мышки на бугре, к которому прижата натянутая лоза, стали деловито перегрызать ее: она, оказывается, легла на вход в их норку. И вот в этот самый момент человек заметил — что бы вы думали? — крупную, красную, сочную ягоду земляники, растущую на травянистом боку склона чуть в стороне. Ласковым, точным, длинным и медленным движением он протягивает к ней свободную руку, вися теперь только на одной, влюбленно смыкает на ней пальцы, поворачивает ее, чтоб она не раздавилась, отрывает от стебелька и отправляет в улыбающийся рот. Он жует ее, смакует ее аромат и наслаждается жизнью!

Еще одно свойство констатирующего внимания состоит в том, что, будучи развитым благодаря достаточно длительной тренировке, оно для своего проявления более не нуждается в усилии, т. к. работает само. Динамика его развития подобна обучению игре на музыкальном инструменте. Пройдет много уроков, прежде чем мы научимся правильно ставить пальцы и прежде чем минет тот период упражнений, когда извлекаемые звуки никак нельзя назвать музыкой. Но приходит время, когда пальцы начинают нам повиноваться и когда каждый новый день все более превращает упражнение в искусство. Наконец наша сноровка развивается настолько, что игра совершенно утрачивает элемент усилий. Теперь между игрой и практикой фактически нет различий: сама игра превращается в практику, а практика в игру. Точно так же и в нашем случае: практикуя качество осознанности, мы начинаем с очень медленных и скрупулезно осознаваемых движений каждой ноги при медитационной ходьбе: «подъем», «вперед», «опускание» и с осознаваемых движений живота при дыхании: «наполнение, опадание» (или «внутрь, наружу»). Вначале мы вынуждены делать большие усилия. В ткани полного-бодрствования-мысли, которое мы пытаемся строить, все время возникают разрывы. Процесс идет в постоянных борениях и трудах преодоления препятствий. Но по мере того как ум делается все более тренированным в целенаправленном построении состояний осознанности и полного-бодрствования-мысли, весь процесс и само пребывание в этих состояниях приобретают все большую естественность. И вот в практике наступает тот момент, когда накопленная энергия (или инерция) полного-бодрствования-мысли уже достаточно велика, чтобы заработать самостоятельно. Мы начинаем проделывать все эти вещи с легкостью, простотой и естественностью, проистекающими из наработанного нами нового качества: естественной, ненасильственной осознанности.