В текстах буддизма "для другого" мы встретим и логические умо­заключения и множество чисто риторических приемов, одним из которых является частое прибегание к аналогиям. В буддологической литературе аналогии толкуются обычно как иллюстрации, т.е.как нечто второстепенное и производное от иллюстрируемой идеи. Однако, с моей точки зрения, роль аналогий в буддийской литературе была гораздо более важной и принципиальной, чем это может показаться на первый взгляд. Мой тезис заключается в том, что аналогии играют в буддийских текстах "для другого" квазитеоретическую роль доказа­тельства, т. е. заменяют логические выкладки и рассуждения.

Иными словами, буддийские примеры и аналогии являются не просто иллюстрациями, а скорее иллюстрациями-моделями (в современной ли­тературе их часто называют репрезентаторами - "представителями" в силу того, что они воспроизводят/представляют некоторые принци­пиальные свойства моделируемого объекта). По сравнению с чистыми иллюстрациями, смысл которых неотъемлем от смысла того теоре­тического суждения, которое они иллюстрируют, репрезентаторы го­раздо более самостоятельны и самоценны. Их собственная логика может иметь обратное влияние на логику теоретических рассуждений. Это касается не только буддизма, но и всей индийской мысли.

Каковы же конкретно эти репрезентаторы? Один из самых из­вестных из них - это образ семени и плода, использовавшийся прак­тически всеми системами индийской философии для "моделирования" самых разных и порой даже противоположных философских положений. Развитие этого образа, ассоциировавшегося прежде всего с буддийской концепцией причинности - пратитья самутпадой в истории буддийской мысли (под развитием я имею в виду установление изоморфизма разных его деталей и функций с деталями и функциями теоретического предмета) привело к появлению концепции "випака", или "созревания", кармы, согласно которой она приносит свой плод не сразу после совер­шения поступка, а проходит определенный период "созревания".

В рамки той же модели укладывается и поздняя буддийская концеп­ция алая-виджняна, или "сокровищницы сознания". Алая-виджняна часто трактуется как общее поле, в "почве" которого содержатся "семена" будущих воплощений существ. Иначе говоря, "семя" требо­вало "почвы" - логика модели подспудно оказала влияние на логику развития буддийских концепций.
В чем смысл этой логики модели, или, как её можно назвать, ре­презентативной логики? Попробуем понять это на примере "Милинда паньхи" - текста, служащего прекрасным образцом литературы "буд­дизма для другого".

"Каково свойство мудрости, - спрашивает Нагасену Милинда, и тот отвечает: Когда возникает мудрость, государь, она рассеивает потемки неведения, порождает свет ведения, проливает сиянье знания, осве­щает арийские истийы и тогда подвизающийся видит истинной муд­ростью: /все это/ бренно, тяжко, без самости". Милинда просит при­вести пример. — "Представь, государь, что в темный дом внесли све­тильник. Внесенный светильник рассеит потемки, породит свет, прольет сиянье, осветит очертанья предметов ...так и мудрость" (пе­ревод А.Парибка). Далее повторяется первая фраза Нагасены.

Мы видим, что не образ светильника иллюстрирует здесь какие-то свойства мудрости, а совсем наоборот, уже в первой же фразе На- гасены воздействие мудрости описывается по образцу действия све­тильника - "рассеивает потемки неведения, порождает свет ведения и т.п." Таким образом, функции светильника служат моделью для де­монстрации свойств мудрости. Подобное предвосхищение свойств моде­ли в моделируемом предмете можно проследить и на других примерах из "Милинда паньхи".

Логика модели, однако, имеет достаточно ограниченную сферу приложения, что не позволяет ей полностью заменить собой обычную дискурсивную логику, которой мы пользуемся при получении нового знания. Почему же это так, разве нельзя найти такие модели, которые смогут продемонстрировать нам все искомые свойства, функции и образ действия объекта нашего рассуждения? Теоретически, видимо, можно, но это чрезвычайно затруднительно. Прежде всего потому, что наш репрезентатор, в данном случае светильник, является не "чистой" моделью, а естественным объектом. Это значит, что он содержит или может содержать и такие свойства, которые с точки зрения "чистой" модели являются как бы избыточными, и которые, будучи "вне­сенными" в теоретический предмет, могут прийти в конфликт с другими заданными её свойствами. Например, светильник может погаснуть, если его задуть, мудрость же понимается буддистами как нечто вечное и неугасимое.