Философия XX века связана с проблематикой коммуникации и с языком. Интерес к коммуникации объединяет самые различные философские течения, сформировавшиеся в течение настоящего столетия, и герменевтика, как одна из наиболее авторитетных дисциплин, внесла свой вклад в развитие языковой аналитики и прагматики.
В рамках философской герменевтики язык как базовая характеристика процесса понимания связан с хайдеггеровской фундаментальной онтологией, с концепцией языка как дома бытия. Центральным звеном хайдеггеровскош учения о коммуникации стал язык, выступающий не как средство общения, используемое субъектами в соответствии с их замыслами и намерениями, а как некоторая всеобщая форма существования. Также язык - некая сущность, проявляющаяся через речь, через говорение. Говорящий не использует язык, но язык пользуется говорящим для высказывания или оказывания. Человек, однако, способен говорить лишь поскольку он, послушный сказу, прислушивается к нему, чтобы, вторя, суметь сказать слово. Так язык из общности, создаваемой субъектами понимания, превращается в тотальность, всеобщность, являющуюся условием взаимопонимания. Это еще одна хайдеггеровская интерпретации истины как несокрытости, экзистенции как прихода в присутствие, для которого сказ становится свободным пространством просвета, куда присутствующее может выйти для пребывания, откуда отсутствующее может уйти, храня свое пребывание в этом уходе. Вполне естественно, что язык здесь интерпретируется как дом бытия, пространство, в котором бытие прежде всего становится существованием и где оно может быть обнаружено.
Тотальность языка непосредственным образом связана и с нами, людьми: поскольку мы встроены в язык (и никогда не сможем из него выйти), то в поле нашего зрения существо языка оказывается всякий раз лишь в той мере, в которой мы сами оказываемся имманентно встроены в него. Хайдеггер оценивает язык, исходя из базисных оснований своего философского проекта: язык как активное начало по отношению к носителям языка; язык как всеобщая универсалия, как пространство, в котором осуществляется бытие и открывается истина.
Коммуникация выступает определенной моделью человеческого существования, феномен которой способен ответить на многие вопросы онтологии. По Хайдеггеру, существование не является только личным делом отдельного человека, но включено в некий тотальный процесс открытия истины в присутствии, своеобразной глобальной коммуникации между внимающим человеком и говорящим, вещающим бытием. Метафизическим содержанием такого рода отношения является традиция, а язык - это вечная и наименее подверженная индивидуальным усилиям традиция.
В своем дальнейшем развитии философская герменевтика унаследовала основные концепции хайдеггеровскош понимания языка, однако видоизменила его, вернувшись от вопросов о бытии к вопросу понимания и предпонимания как вектора основных герменевтических усилий. Результатом этого стало не только изменение всей комбинаторики исследования (от разыскания истины - к пониманию), но и замена ряда понятий, при помощи которых определялись основные концепции. Так, Г. Гадам ер, видный представитель герменевтики, вместо открывающейся в языке истины говорит о диалоге как о легитимирующей основе процесса понимания. Понять означает прежде всего понять общие принципы (то, что позднее у Р. Рорти получит название солидарности, а у Ю. Хабермаса - консенсуса) и лишь во вторую очередь - выделить и понять чужое мнение в качестве такового. Важнейшее герменевтическое измерение - это предпонимание, вырастающее из нашей обращенности к общим диалогическим реалиям.
Понимание начинается с того, что нечто к нам обращается. Это предание, или традиция: герменевтика должна исходить из того, что тот, кто хочет понять, соотнесен с самим делом, обретающим голос вместе с историческим преданием, и связан или вступает в соприкосновение с той традицией, которая несет нам предание. Герменевтический круг, лишенный процедурного, технического смысла и ставший моделью существования языка и человека в языке, сохранил свой смысл, однако оказался ограничен: вместо тотальной традиции вводится некоторая априорная ошибочность как герменевтическая неизбежность, как позитивное условие понимания. Тот, кто хочет понять текст, постоянно осуществляет набрасывание смысла. Как только в тексте начинает проясняться какой-то смысл, он делает предварительный набросок смысла всего текста в целом. Но этот первый смысл проясняется в свою очередь лишь потому, что мы с самого начала читаем текст, ожидая найти в нем тот или иной определенный смысл, допуская при этом некоторую неосведомленность как техническую практику.